Когда стало можно разболеться, уже болея, и не умереть?

В статье рассматривается изменение семантики и сочетаемости глагола разболеться в истории русского языка. Данные древнерусских источников показывают, что разболѣтисѧ во всех случаях обозначает начало новой ситуации (‘начать болеть’), и речь почти всегда идет не просто о тяжелой, но о смертельной болезни. Субъектом при этом глаголе всегда выступает человек. Почти такая же картина представлена и в старорусских источниках XV–XVI вв.: глаголом разболѣтисѧ обозначено начало тяжелого предсмертного состояния. Лишь изредка попадаются рассказы о выздоровлении не как о чуде. Только с XVII в. «оптимистичные» контексты начинают преобладать, но рассматриваемый глагол всегда отмечает начало нездоровья. С XVIII в. в Национальном корпусе русского языка зафиксированы употребления разболѣться с неодушевленным подлежащим наподобие современного разболелась голова. При этом из письменных памятников совершенно исчезают примеры разболѣться ‘(внезапно) тяжело заболеть’ с одушевленным подлежащим, кроме исторических сочинений о Древней Руси. Среди текстов, входящих в Национальный корпус русского языка, глагол разболѣться ‘расхвораться, начать болеть сильнее’ с одушевленным подлежащим впервые отмечен в «Скверном анекдоте» Ф. М. Достоевского. Соответственно, только со второй половины XIX в. употребление рассматриваемого глагола становится практически идентичным современному.